Eureka Seven: Psalms of Planets

 Мы подошли к волнующему моменту – возникновению мира современной японской анимации. Отсюда рассказ о манге будет исключительно отраженным, а наше основное внимание будет направлено на историю аниме.
 Связано это с тем, что самый объем материала – манга, изданная с начала 1960-х до наших дней, требует для одного лишь освоения и осмысления многих лет упорного труда. С другой стороны, абсолютное большинство этой манги представляет для неяпонских читателей лишь теоретический интерес, поскольку она недоступна и никогда в обозримое время не будет доступна в переводах. Насколько нам известно, такая работа (полное изложение истории современной манги) до сих пор не была создана ни в Японии, ни в других странах.
 Подробное, или даже конспективное, но достаточно полное изложение истории манги второй половины XX века – это тема для многотомного труда. К сожалению, в данный момент мы не располагаем возможностью произвести и представить на суд общественности такую работу, поэтому оставляем ее на будущее. А в этой книге изложим лишь то, что собирались изложить с самого начала, – историю японской анимации, конечно, упоминая ту мангу, на основе которой делались те или иные фильмы.

 Итак, от времен монаха Тоба (XII век) до времен Хокусая (начало XIX века) японские комиксы – «истории в картинках» развивались совершенно самостоятельно, испытав лишь в начале сильнейшее влияние аналогичной китайской живописи. Однако при этом они не считались «настоящим» высоким искусством и рассматривались либо как иллюстрации к дзен-буддийскому вероучению, либо как замена книг для не умеющих хорошо читать, либо как эстетически приятные (но не более того) зарисовки «укиё-э».
 Впрочем, надо признать, что искусство в Японии вообще не имело того статуса, который оно получило в Европе со времен Возрождения, когда творцы были «властителями умов», почитавшимися при жизни наравне с правителями государств.
 В средневековой Японии наиболее почитались не живые, а давно умершие творцы древних времен (особенно периода Хэйан), давшие японской культуре великую поэзию, романы и дневники, а также религиозные трактаты. Современное же искусство и его создатели не почитались вовсе, хотя у них были и поклонники, и ценители, обычно забывавшие о своих кумирах после их смерти или ухода из мира творчества.

 В отличие от аниме, которое до середины 1950-х находилось в некотором «загоне», манга в эти годы развивалась достаточно бурно. Она не требовала значительных капиталовложений, а уже сложившиеся читательские традиции позволяли манге не заботиться о конкуренции с иностранной продукцией. Цензура была ослаблена, начали выходить новые журналы, активно печатавшие мангу.
 Среди мангак, получивших известность в этот период, особенно стоит отметить двух ныне покойных авторов. Во-первых, это Матико Хасэгава, начавшая в 1947 году печатать в газете «Асахи» один из самых популярных комиксов в истории Японии – «Госпожа Садзаэ» («Садзаэ-сан», 1947-1974). Он рассказывал историю простой японской девушки Садзаэ и ее семьи, с юмором пытающихся сначала пережить тяжелые времена оккупации, а затем найти свое место в жизни в период подъема экономики страны. Оптимизм этого произведения пришелся по сердцу японцам, и до сих пор эта манга входит в число наиболее издаваемых в Японии книг.
 Второй, более известный и значительный автор – это уже упоминавшийся Сигэру Тэдзука, взявший еще в детстве псевдоним «Осаму». Окончив школу, юный Тэдзука, уже тогда неплохой художник, мечтал стать аниматором. Но в его родной Осаке такой возможности не было, и он решил пойти более простым путем – стать мангакой.
 Осака переживала в тот момент бум дешевых черно-белых комиксов. Они издавались на грубой бумаге низкого качества, стоили невероятно дешево, издатели практически ничего не платили художникам, но зато позволяли им любые эксперименты.
 Не упустив своего шанса, двадцатилетний Тэдзука, в те времена – студент медицинского факультета (который он, кстати говоря, впоследствии успешно закончил), выпускает в 1947 году мангу «Новый Остров Сокровищ» («Син Такарадзима»).
 Во многом это была революция в мире японских комиксов. Создавая его, Тэдзука активно применял доселе не использовавшиеся в манге «кинотехнологии» – показ действия с разных точек зрения, крупные планы, «растягивание» одной сцены на несколько рисунков, активное использование звуковых эффектов и подчеркнутое изображение фаз движения. Фактически, манга Тэдзуки была макетом анимационного фильма, являясь при этом совершенно цельным и интересным произведением. дальше

 Такие слоги как «ши», «ча», «джа» иногда можно встретить в случаях записи по-русски японских имен и названий. Как видно из вышеизложенного, такая запись обычно возникает как попытка транскрибирования не собственно японского оригинала, а ромадзи-записи.
 Но никаких предпосылок для использования такой записи нет. В японском языке разница между, скажем, «си/ши» не имеет смыслоразличительного значения, и эти два слога в произношении свободно заменяют друг друга в зависимости от особенностей речи данного человека.
 Более того, русский слог «си» более точно передает соответствующий слог японского языка, чем слог «ши», потому что последний в русском языке читается как [шы], которого в японском языке совершенно точно не существует. Аналогичные фонетические явления происходят и с другими слогами, которые кажутся (на российский слух) более точно передающими слоги, используемые в японском языке. Данные лингвистов и свидетельства самих японцев этого не подтверждают.
 В то же время именно система киридзи является в России основной для использования в официальных документах и географических картах (самый известный пример – Хиросима/Hiroshima). Система Поливанова, первоначально предложенная в 1917 году, в течение многих лет дорабатывалась его учениками и последователями и в настоящий момент представляет собой цельную и логичную систему, достаточно точно передающую фонетические особенности японского языка. Использование «альтернативных» кириллических транскрипций – это проявление обыкновенной неграмотности, в конечном итоге вносящее существенную путаницу в умы читателей, а потому совершенно недопустимо.

 В 1951 году Япония заключила мирный договор в Сан-Франциско, и режим оккупации был окончательно снят. Теперь американская анимация уже не насильно ввозилась в Японию, а закупалась японскими прокатчиками. В течение всей первой половины 1950-х годов по экранам Японии прошли все полнометражные мультфильмы студии Уолта Диснея – «Белоснежка и семь гномов», «Бэмби», «Пиноккио», «Золушка», «Алиса в Стране Чудес», «Дамбо» и «Фантазия».
 Японским аниматорам стало окончательно понятно, что для того, чтобы иметь возможность конкурировать с Диснеем, надо выпускать полнометражные аниме-фильмы. В 1953 году киностудия «Тоэй» купила «Ниппон Дога» (которая тогда уже была переименована в «Нитидо Эйга-ся»), и к 1956 году преобразовала ее в свое подразделение – «Тоэй Дога» под руководством Хироси Окавы.
 «Тоэй Дога» была первой настоящей японской анимационной студией нового, американского типа. Их первым фильмом стал все еще черно-белый и короткометражный «Котячьи царапки» («Конэко но Ракугаки», 1957) режиссера Мори Ясудзи.
 Настоящим достижением студии стал выход в 1958 году первого японского полнометражного и цветного фильма – 78-минутной ленты «Легенда о Белой Змее» («Хакудзядэн») режиссера Тайдзи Ябуситы. Это была история, навеянная китайской мифологией, о любви парня и девушки, которая в прошлой жизни была белой змеей. Фильм произвел настолько сильное впечатление на Хаяо Миядзаки, который тогда оканчивал школу, что тот на всю жизнь «заболел» анимацией.
 Параллельно студии «Тоэй Дога» Рюити Ёкояма в 1955 году создал менее значительную, но тоже известную в то время анимационную студию «Отоги».
 Вторым полнометражным проектом студии «Тоэй Дога» стал «Юный Сасукэ Сарутоби» («Сёнэн Сарутоби Сасукэ», 1959) режиссера Акиры Дайкубары. Это история молодого ниндзя, наследника древнего искусства, сражающегося, чтобы освободить людей от тирании клана военных и их демонического предводителя. дальше

 После капитуляции в 1945 году в жизни Японии наступили черные времена оккупации. Экономика находилась в глубоком кризисе. Большая часть кинотеатров была разрушена бомбардировками. Однако, как часть плана послевоенного преобразования Японии, США восстановили значительную часть разрушенных кинотеатров и начали масштабный ввоз своей кинопродукции в Японию.
 В разрушенной стране не было других развлечений, кроме кинотеатра, и толпы японцев выстроились к кассам. В числе прочих были и анимационные фильмы братьев Флейшер – «Морячок Попай» и «Путешествия Гулливера», сериал Пола Терри «Майти Маус», Уильяма Ханны и Джозефа Барберы – «Том и Джерри», «Дятел Вуди» Уолтера Ланца и многие другие. Многие из них уже были цветные.
 Японские аниматоры были поражены техническим превосходством этих фильмов. Им стало очевидно, что будущее коммерческой анимации не за индивидуальными работами художников, как это было раньше, а за крупными анимационными студиями по образцу американских. дальше